Мария Горелова, сопрано
Николай Ерохин, тенор

Государственный академический симфонический оркестр России имени Е. Ф. Светланова
Дирижёр — Александр Лазарев

Идея написать симфоническую пьесу на основе бессмертной трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» принадлежала не самому композитору, а близкому другу Чайковского — Милию Балакиреву. В последовавшей затем переписке Балакирев не ограничился изложением общей идеи, а делал подробные рекомендации. Чайковский старался угодить своему старшему другу и выполнить все его требования. Вместе с тем он сумел выполнить их, нисколько не отступая от собственных композиционных принципов, целиком сохранив свой творческий облик. 

Первая редакция партитуры 1869 года не была одобрена Балакиревым. Спустя год Чайковский написал новую (вторую) редакцию, внеся существенные изменения. В этом виде увертюра была напечатана и долгое время исполнялась повсюду, хотя Балакирев считал необходимым продолжать работу над ней.

Много лет спустя, летом 1880 года, перед новым изданием Чайковский создал третью (последнюю) редакцию — она и стала основной на сегодняшний день. Наблюдая за ходом работы, композитор проследил, чтобы в партитуре было выставлено посвящение увертюры Балакиреву. 

Увертюра «Ромео и Джульетта» принадлежит к числу высших достижений Чайковского-симфониста и была одним из любимых творений самого композитора. Её исполнением (уже в третьей редакции) он дирижировал дважды.

Позже у Чайковского появилась мысль создать оперу на тот же сюжет. Сохранился до наших дней дуэт Ромео и Джульетты, основанный на теме любви из увертюры-фантазии. 

Спустя десять лет Чайковский, на тот момент известный публике и критикам своими симфоническими и оперными произведениями, получил заказ от директора петербургских императорских театров Ивана Всеволожского на балет по сказкам Перро. От балетмейстера Мариуса Петипа композитор получил сценарий с подробным планом музыки. Выдержав все требования с точностью до каждого такта, Чайковский создал роскошное симфоническое полотно и заметно вывел балетную музыку на новый уровень. «„Спящая красавица“ имеет в развитии русского балета то же значение, что и „Руслан и Людмила“ в опере», — отмечал критик Борис Асафьев. Музыка балета вышла за пределы театральной жизни и стала широко известной на концертной сцене, в драме и даже в кино. Недаром всегда недовольный собой композитор писал в письме другу: «„Спящая красавица“ — едва ли не лучшее из всех моих сочинений».